30 июля ушел из жизни участник Великой Отечественной войны, Почетный гражданин Уфы, художник Николай Васильевич Лавренов. Ему шел сотый год. До последних дней ветеран создавал необыкновенные картины: портреты, пейзажи, жанровые композиции.
Моя душа молода!
Несколько лет назад, когда подходило к концу странное время пандемии, мне довелось побывать в гостях у ветерана и побеседовать с ним о творческой смелости и вдохновении. Поверьте, меня не удивило, что человек, которому далеко за девяносто, не поддается возрасту! Николай Васильевич не выглядел на свои годы, а главное – не чувствовал себя старым. Он продолжал увлеченно создавать живописные полотна и мечтал организовать персональную выставку. В пристальном взгляде, в четких движениях рук, в сдержанной манере речи читалась уверенность, которую ветеран транслировал собеседнику: «Моя душа молода! Я еще многое успею». Не ошибся, успел.
В Союз художников Башкортостана Николай Васильевич вступил в девяносто четыре года.
– Мой любимый жанр – реализм, – делился художник, показывая картины. – Нет, я не отрицаю современную живопись – пусть каждый воплощает то, что ему близко. Но все-таки мне досадно, что на выставках сейчас представлено мало реалистичных работ. Понимаю, создавать их трудно – нужно не только выдерживать пропорции, но и передавать психологическое состояние человека. Молодежь такие работы писать не любит – видно, выбирает то, что полегче.
Маячок надежды
Оставим профессионалам нелегкое дело – оценивать художественную ценность, разбираться в пропорциях, колорите и полутонах. Обратим внимание на сюжеты. В некоторых полотнах Николая Лавренова застыли эпизоды далеких уже девяностых годов. Кажется, будто мы приоткрыли скрипучую калитку в прошлое или осторожно заглянули в дверной глазок и увидели то, о чем и вспоминать-то не хочется: бандитские разборки, семейные склоки на фоне безденежья и горьких проблем, подземки, полные попрошаек и вульгарных афиш. И слово «Выход» в переходе – словно маячок надежды.
Рассматриваю картину: между двумя женщинами, пожилой и молодой, словно черная кошка пробежала. В комнате – самой обычной, со смятым половичком, с сервантом, который тогда был у всех, с пыльным фикусом на подоконнике – бешено искрит напряжение. Видно, минуту назад мать с дочерью скандалили, кричали друг на друга – аж посуда за стеклом звенела. А потом спохватились: «Ребенок же слышит!» – и примолкли, непримиримо отвернувшись.
– Да такое в те годы сплошь и рядом было, – развел руками художник. – Мать – честная труженица, вкалывала всю жизнь, да много ли она могла заработать? А дочь решила по легкой дороге пойти, с плохой компанией связалась. Мужа нет, а сына кормить надо. Вот мать и не может ей простить. Такая семейная драма.
Творческий размах Николая Лавренова впечатляет: на одной картине разворачивается сцена из боевика, а на другой усталые грибники не спеша вышагивают по осеннему багряному лесу. Здесь кровавая схватка с врагом, а там – бревенчатый домик, утопающий в цвету яблонь и сирени. Динамичные истории сменяются камерными зарисовками. Но и природа на его картинах не похожа на салонную открытку или слащавую пастораль. Шершавые стволы старых берез, земля, усыпанная оранжевыми листьями, прозрачное небо. Родная, душевная красота.
Жизнь не баловала
Скромная квартира Николая Васильевича походила на художественную галерею. Маленькие полотна висели на стенах, большие стояли на полу, загораживая одна другую. Ветеран осторожно отодвигал их, придирчиво рассматривал, вспоминал об изображенных на портретах людях.
– А этого молодого человека узнаете? – щурился художник, указывая на портрет напружиненного пожарного в блестящей старинной каске. И, не дожидаясь ответа, пояснял. – Это же я! В юности мне пришлось и пожарным поработать, и кузнецом… Жизнь не баловала.
– Как же вы увлеклись творчеством? – интересовалась я. – Что к этому подтолкнуло?
– Сейчас уже и не вспомню, с детства любил рисовать, – задумчиво говорил ветеран. – Родился я в Иглинском районе. Когда учился в четвертом классе, изобразил семью учителя за столом – хорошо получилось, все хвалили. Мечтал получить художественное образование, да не удалось – война началась. А рисовать я учился уже после войны в народной школе искусств у известного художника и педагога Порфирия Марковича Лебедева.
Об искусстве ветеран рассуждал не спеша, обстоятельно. А о войне – по-солдатски кратко, хотя среди его наград имелись медали «За боевые заслуги» и «За победу над Японией».
– Мне не было еще восемнадцати, когда призвали в армию, – рассказывал Николай Васильевич. – Отправили на Дальний Восток. День Победы встретил недалеко от Омска. А потом началась война с Японией. В нашем спецбатальоне были бойцы разных специальностей: минометчики, пулеметчики, стрелки… Я служил во взводе ПТР – это противотанковое ружье. Восьмого августа случилась большая стычка с японцами. Ночь была дождливая, разразилась страшная гроза. Молния помогала видеть в темноте – японцев мы застали врасплох. У нас имелись автоматы, а у врагов только винтовки. Мы их разгромили.
На Дальнем Востоке красноармеец получил тяжелую контузию – японский снаряд разнес тяжелый валун, за которым находились советские солдаты. Но даже в госпитале боец Лавренов не падал духом – создавал плакаты, оформлял стенгазеты. И после войны не оставил творчество – стал педагогом, преподавал в уфимских школах рисование и черчение. Пять лет работал на известной фабрике «Мир» – руководил группой художников-оформителей.
– Над темой картины я всегда долго размышляю, – признался в завершение встречи ветеран. – Иду в магазин – сюжет стоит перед глазами. Включаю телевизор – снова он. Ложусь спать – и тут не отпускает! Приходится включать свет, делать набросок. Много задумок хочется воплотить в жизнь.
26 декабря 2023 года в зале «Возрождение» Собора русских Башкортостана состоялось открытие выставки 96-летнего художника. В этот день Николай Васильевич был, как всегда, сдержан, но в голосе звенела радость. Ветеран долго шел к мечте о персональной выставке – и она всё-таки сбылась.
Фото автора.
Светлана Беллендир.
Фото автора.
