Азат Шаихзянович Магазов был известным в республике человеком: участником Великой Отечественной войны, полковником авиации в отставке, писателем, заслуженным работником культуры БАССР.
Вот о чем рассказывал фронтовик:
О судьбе. Я оказался в боевой обстановке в шестнадцать лет. Юные годы – период возмужания и закалки. Когда я пришел служить, нас, молодых, уже не бросали в пекло. Те, кто старше на год, сразу оказались на фронте, а к нам относились бережно. В Орске я получил специальность мастера по радиооборудованию самолетов, потом стал радиомехаником. У меня есть орден Красной Звезды, но наиболее дороги для меня две медали «За боевые заслуги».
40-е годы – это время принятия решения. Я чувствовал, что мне надо учиться, но должен был посоветоваться со старшими. На счастье, мне как отличнику боевой и политической подготовки дали отпуск с поездкой на родину. Там состоялся семейный совет. Время было тяжелое, я боялся оставить родителей и младших братьев, нужно было работать в колхозе, помогать близким. Но мой отец, деревенский учитель, сказал: «Учись, сынок». Так я оказался в военном училище.
Я приобрел специальность «военный штурман» и поступил учиться экстерном в Харьковский педагогический институт. Окончив военное училище, женился на Ляле Шакировне, с которой мы дружно живем более шестидесяти лет.
О начале творческого пути. В 50-е годы я работал штурманом-инструктором. Меня избрали секретарем партийного комитета учебного полка.
Однажды к нам прибыл новый летчик, я полетел с ним в боевом расчете. Он пилотирует в закрытой кабине, моя задача – наблюдать, составляя мнение о том, как он держит высоту, скорость. Мы уже вышли на последнюю прямую, направились на аэродром – и вдруг наш самолет пошел в пике. А бомбардировщики пикировать не должны! Наконец самолет выходит из пикирования, поднимается – и снова в пике. И так несколько раз. С земли кричат уже матом: «Что вы делаете?!» Летчик не отвечает, а у меня нет возможности перебраться с рабочего сиденья на боевое. И никак не могу понять: почему кажется, что в кабине пилота никого нет? И вдруг раздается слабый голос: «Где мы находимся?» Отвечаю: «Впереди аэродром». «Я ничего не вижу!» По моим командам мы сели кое-как, как самые захудалые курсанты. Оказывается, летчик потерял сознание.
После этого случая во мне что-то изменилось. В школьные годы я писал стихи, но после войны стихи не шли. Я решил творчески переосмыслить свою жизнь. Так я начал впервые писать художественные произведения. Сначала сам не знал, что получится, – рассказы или повести. Однажды я прочитал несколько строк женщине, которая преподавала политэкономию социализма для личного состава. Она сказала: «Это же хорошо, вы пишите, продолжайте!»
В 60-е годы служба шла прекрасно. Я служил в аппарате политотдела, меня перевели за границу – в Германию. Семь лет там. А потом внезапно – обвал. Врачи поставили мне тяжелый диагноз и сказали: «Жить будешь несколько лет. От этой болезни нет лечения».
Тогда я подумал: а вдруг родной край поможет? Из армии меня не отпускали (внешне-то был здоров), но я уже принял решение и приехал домой фактически умирать. На родине мне стало легче, а через несколько лет врачи сказали: «Вы здоровы!» Так никто и не дал ответ, почему я выжил. Ведь вряд ли, ставя диагноз, медицинская комиссия военного госпиталя ошиблась! Так началась новая жизнь. Я стал профессиональным писателем и нашел в этом утешение.
О том, что волнует. В 80-е годы я взялся за трилогию. Это была перестроечная пора, когда некоторые люди сначала несмело, а потом нахально и зло начали обливать черной краской все, что было при советской власти. Были мнения, что воевать против Гитлера не стоило, а День Победы нужно отменить. Во мне это вызвало волну протеста. Вот говорят, что до Революции народ жил вольготно, – чушь! Мы сами не жили в это время, но мы знали людей, помнивших ту пору. Это была ситцевая, лапотная Россия. Тем более, в наших национальных деревнях. Тогда я взялся за перо. Я хотел показать, как жили, о чем мечтали люди той эпохи. И все – на исторических примерах.
В последние годы меня волнуют сложные вопросы. У меня есть статья «Непривычные суждения о привычных понятиях». В ней я рассуждаю о том, что пришло время пересматривать понятия, которые существуют испокон веков. Например, я считаю, что можно примирить даже религиозных деятелей и атеистов. Главное – принять истину, что мироздание и Вселенная – это и есть Бог. Все, что есть в природе, в том числе мы, – микрочастицы Всевышнего. Если смотреть на мир с этих позиций, изменится отношение к природе и люди будут иначе относиться друг к другу.
О дружбе с маршалом Пстыго. С теплотой вспоминаю маршала Пстыго, Героя Советского Союза. Иван Иванович был командующим ВВС группы советских войск в Германии. Мне говорят: «Тебя командующий вызывает! Только поспеши – он знаешь какой суровый!»
Я прибыл, представился. Он поднялся из-за стола, пошел навстречу. Спрашивает: «Ты откуда?» Я вновь представился. «Нет, – говорит, – где родился?» «В Башкирии». «Давай садись».
Мы сели за длинный стол, маршал разложил карту-«пятикилометровку». «Покажи, откуда ты?» Я указал – Миякинский район. «А я, – говорит, – из Архангельского». То ли он соскучился по родным краям, то ли натура у него такая, но ко мне он стал относиться по-особому. На учениях мы сдружились, чаевничали вместе. Я всегда работал с документами, он мне доверял. Потом мы несколько раз вместе ездили на его родину.
Дружба наша продолжилась, когда маршал оказался в столице. Он мне всегда говорил: «Если ты будешь проезжать через Москву и даже не позвонишь мне, станешь врагом!» Маршал Пстыго к писателям всегда проявлял интерес. Потом я узнал, что у него самого есть тяга к публицистике.
О Фонде Мира. Возглавить на общественных началах в республике Фонд мира предложил Тагир Исмагилович Ахунзянов – секретарь Башкирского обкома. Я попробовал и втянулся, работать с людьми мне интересно. В те годы еще были свежи страдания войны. А международная обстановка оставалась напряженной. Фонд мира выполнял важные функции. Мы руководствовались высказыванием Сталина: «Мир будет сохранён, если народы возьмут дело сохранения мира в свои руки и будут отстаивать его до конца».
***
13 декабря 2015 года Азата Шаихзяновича Магазова не стало. Светлая память уважаемому ветерану.
***
Публикация размещена в рамках проекта «Серебряная эстафета добрых дел», реализуемого АНО Издание «Ветеран Башкортостана» на грант Главы Республики Башкортостан при поддержке Фонда грантов Главы Республики Башкортостан.