Другая жизнь. Истории выпускников Узянского детдома

Улучшить быт воспитанников старейшего учреждения неоднократно помог Благотворительный фонд «УРАЛ»

Переступив порог детского дома, сироты остаются один на один с суровой действительностью. Чтобы узнать, как складываются их судьбы, мы побывали в Узянском детском доме.

В Узянском детском доме я познакомилась с Леной (прим. ред.: имена героев изменены по этическим соображениям). Девочка поступила в детдом в этом году. Рассказывая о себе, она постоянно сбивалась и заглядывала в глаза, смотря грустно и требовательно, словно боясь, что ее не услышат или не поймут правильно.

Не успела сказать, что люблю…

— Мы жили в Москве, мама и я. Все было хорошо, а потом она познакомилась с таксистом и просто сошла с ума от любви: он предложил переехать к нему в Уфу, и она сразу поехала собирать вещи. А я не хотела, как чувствовала, что не нужно! В этом доме с мамой постоянно что-то приключалось. Она все время ходила с синяками. Однажды пришла к завтраку с подбитым глазом, и сказала, что ударилась об угол шкафа. Это как же можно так удариться! — негодует девочка.

Вскоре после переезда мама начала пить. Лена вспоминает, как они спускались в магазин у дома, где женщина засиживалась за бутылкой до поздней ночи. Девочка чаще засыпала на холодном пластиковом стуле, чем в собственной кровати. Однако оставаться наедине с отчимом Лена не любила еще больше.

— Отчим меня ненавидел, знал, что я о нем думаю. Каждый день ставил меня коленями на тренажер для стоп и не позволял вставать с него часами. Это было невыносимо. Когда я поднималась, колени были бордовыми от крови, — Лена немного горбится и начинает нервно теребить короткую прядь, выбившуюся из-за уха. — Спать на полу было холодно, особенно зимой, поэтому, когда меня забрали, по заявлению соседей в опеку, я даже обрадовалась. Я, правда, не понимала еще тогда, куда меня везут, но надеялась, что там будет лучше.

Повалили на пол, связали руки и ноги

Так было, но недолго, пока ее из приюта не направили в Стерлитамакский детский дом.

— Мне было всего одиннадцать, и я не сделала им ничего плохого! — восклицает девочка, ее глаза начинают подозрительно блестеть. — Старшие девочки меня невзлюбили. Однажды, когда я сидела в зале и смотрела мультики, они сказали зайти в комнату. Я зашла, девочки зашли следом и закрыли дверь. Повалили на пол, связали руки и ноги, приказали снять нижнее белье. У меня были связаны руки, но я бы все равно не сняла. Тогда они стянули с меня трусы и принялись насмехаться. Они говорили, что я никому не смогу рассказать, потому что мне не поверят, но я не стала молчать.

На участниц травли могли завести уголовное дело, но не стали, за них заступилась директор. Вместо них наказали воспитательницу, которая в тот день уехала в больницу к заболевшему ребенку.

— Почему ее уволили?! — недоумевает девочка. — Она же ничего не знала, была хорошей, доброй.

После этого Лену около бани подловили другие девочки, она очень испугалась, так как ожидала, что издевательства начнутся снова, но детдомовцы не только не стали ее бить, но и пообещали устроить виновным «темную». Случилось это или нет Лена не знает, ее отдали в приемную семью. С Ниной Николаевной девочка прожила два года, потом все разрушил нелепый случай.

Нина Николаевна

— Нина Николаевна считала меня за свою дочь. У нее не было своих детей, поэтому она взяла меня. Ей было 57, но родственники только поддержали ее, сказали, что она заслужила свое счастье. Даже подарили мне телефон. У нее очень большая семья, — глаза девочки восторженно загораются. — О такой можно только мечтать! В школе я подружилась с одной девочкой, но ее мама запретила ей со мной общаться, говорила, что я могу воровать. Но я же не такая! Я ничего не украла! — в голосе Лены проступает горечь, она напряженно сжимает подол в кулаках, заголяя худые колени.

Сблизиться с кем-то из класса не удалось, зато вскоре завязалось другое знакомство. Дружба приемной дочери с девочкой из неблагополучной семьи очень расстраивала Нину Николаевну. Она просила не общаться с новой знакомой, но Лена не хотела терять единственного человека, который не смотрел на нее свысока из-за того, что она детдомовская.

— Нина Николаевна ее на дух не переносила, а подружка называла ее «мешок с костями», — говорит Лена, потупив взгляд. — Нина Николаевна хорошая. Она помогала мне с уроками, — девочка грустно замолкает, а потом смешно морщит нос, вспоминая, — она водила меня за руку, боялась, что меня продадут на органы.

Спросила: «Тебя бьют?», я сказала: «Да»

Нина Николаевна каждый день провожала Лену до школы и очень боялась, что с девочкой что-нибудь может приключиться. А потом к ним приехала опека и забрала приемную дочь, поскольку та сказала, что женщина ее бьёт.

— Я же шутила! Подружка спросила: «Тебя бьют?», я сказала: «Да». Она не любила Нину Николаевну, но это было просто глупо думать, что она может меня избивать. Это был сарказм, а она рассказала маме, и та обратилась в опеку. Меня забрали на следующий день. А это было шутка! — Лена взволнованно повторяет, что ее неправильно поняли, начинает злиться на непонятливую подружку, и, кажется, сама до конца не понимает, зачем она вообще так ответила.

Лену распределили в Узянский детский дом. Она знает, что сильно разочаровала приемную мать, ведь та подписала отказ. Единственное, на что она надеется, что ее переведут в детский дом поближе, чтобы Нина Николаевна смогла ее навещать.

Иногда люди просто не взвешивают свои силы. Бывает, ребенка забирают из детского дома, а после возвращают обратно, этот отказ сильно бьёт по психике сироты. Порой от приемного ребенка ожидают слишком многого — идеальной успеваемости, примерного поведения. Но они долго жили в неправильной ситуации, поэтому в ответ на повышенные требования случаются капризы, непослушание, неразумное поведение. Ребенок очень сильно привязывается к приемному родителю, но практически уверен, что его бросят, потому что близкие люди так уже поступили — поэтому он делает больно на опережение, не всегда понимая последствия.

— Я же даже мамой ее никогда не называла! Не сказала, что я ее люблю, — всхлипывает Лена, смотря красными от слез глазами, — как теперь она узнает?

А как еще бывает

За годы работы в детском доме у Марии Михайловны набралось немало историй. В основном грустных, ведь на долю сирот выпадает изрядное количество испытаний. Нам она рассказала лишь их малую часть.

Повар Ирина, что работает в Узянском детском доме, когда-то тоже жила здесь со своим младшим братом Сережей. Их родителей ограничили в правах из-за проблем с алкоголем. Отец сильно переживал и навещал детей каждый день, маму же ребята не увидели ни разу за все время, что они провели в детдоме. Здесь Ирина вышла замуж за Валентина, тоже воспитанника детдома. Вскоре его забрали в армию. Поскольку девушка к тому времени была беременна, Валентин попросил старшую сестру, жившую под Уфой, приютить жену до его возвращения. Спустя полгода Мария Калуцкая получила короткую записку от Ирины, которую та украдкой передала вместе с попуткой. В ней девушка просила забрать ее, как оказалось, сестра мужа видела в девушке только обузу и взяла девушку к себе исключительно ради пособия, всячески ее притесняла, морила голодом и не давала звонить. Ирина, доведенная до отчаяния, молила о помощи, писала, что иначе просто не выдержит и наложит на себя руки, тогда вместе с ней погибнет и малютка, которую она родила.

Момент, когда осталась совсем одна

Мария сразу начала собирать вещи в дорогу. Приехав, она не узнала Ирину. Перед ней предстал обтянутый кожей скелет, на груди которого покоился бледный, недокормленный ребенок. Директор отвезла их к своей маме. Здесь они прожили год, пока Валентин не вернулся из армии и не встал на ноги. С сестрой он больше не общается. Сейчас у женщины на щеках играет здоровый румянец, но до сих пор нет-нет да и промелькнет затравленное выражение, стоит вспомнить тот период, когда она осталась совсем одна, зависящая от безразличного к ее судьбе человека. Калуцкая помогла молодой семье купить домик, устроила Ирину работать в детдом. Сейчас у нее трое детей, два мальчика и улыбчивая, активная девочка.

— Катюша к нам так привыкла, что порой прибегала к моей маме, которую считала за свою бабушку. Она очень напугала родителей, когда убежала в мороз ее проведать, — улыбается, вспоминая, Мария Михайловна, — Ирина большая молодец, настоящая трудолюбивая пчелка. Подняла хозяйство и у нас работает, и магазин содержит, и за детьми смотрит. Но как только у нее все устроилось, объявилась ее родная мать. За эти годы она окончательно спилась и потеряла все документы. Отморозила пальцы рук так, что остались одни фаланги. Позаботиться о себе не может. Мы попробовали оформить ей какую-то пенсию, но ничего не получилось — женщина не проработала за свою жизнь ни дня. Два года Ирина за ней ухаживала, потом та умерла. Мы устроили приличные похороны. Иначе как-то не по-человечески.

Родные

У детей, с которыми плохо обращались, появляется отторжение и злость к родителям. В детдоме с ними работает психолог, и часто дети прощают родителей, могут жить дальше без обиды. Кто-то, конечно, затаит ее на всю жизнь, но есть и такие ребята, что отыскивают своих никудышных родителей и стараются помочь.

— Все они, даже во взрослом возрасте, хотят, чтобы родные их любили, — вздыхает директор. — Вчера вот звонил наш воспитанник, сказал, что построил для своей мамы дом. Мать издевалась над сыном, могла на трое суток привязать к кровати и уйти. Когда мальчик поступил в детдом, то вел себя как звереныш. В школе раскидывал вещи и препирался с учителями. Пережили этот период, ребенок успокоился и раскрылся. Оказалось, очень творческий мальчик. Сегодня у него своя фирма в Москве. Свою мать он простил, отыскал ее и вылечил от пьянства. Такие счастливые случаи встречаются редко. Намного чаще пьющие родители, встречаясь с покинутыми ими детьми, только тянут их вниз.

Выходя из детских домов, до 90 процентов выпускников погибают — в переносном и прямом смыслах. Им сложно ориентироваться в реальном мире, ведь общество для них — это сотрудники детдомов и другие дети, оказавшиеся в них.

— Детдомовцы очень доверчивы, их легко обмануть. Несколько лет назад в Белорецке орудовали мошенники, которые специально выходили на сирот, которые только-только выпустились, и разводили их на деньги. Наш воспитанник также попался на эту удочку. Ему за огромные деньги, которые ему выделило государство, продали машину, старую развалину, которая не стоила и треть от всей суммы, — сетует директор.

Обнаружив себя в открытом мире, вчерашний детдомовец легко становится жертвой мошенников, которые лишают его денег и жилья. Но иногда без жилья оставляет и государство.

Есть дом, да нельзя жить

Филюс и Айгуль родились в селе Верхняя Арша Белорецкого района. Отец Фарит работал в заповеднике, мать Людмила была домохозяйкой. После того, как отца уволили с работы, жизнь в семье разладилась: родители начали пить, оставляя детей без присмотра на долгое время. В ноябре 2002 года их лишили родительских прав. Мальчика и его сестренку привезли в социальный приют в Белорецке. Их отец за ними переехал в город, устроился дворником, бросил пить.

— Он приходил к нам со сладостями каждые выходные. Хотел забрать нас, судился, но ему не разрешали. Так продолжалось около года, пока он не умер. Вроде сердечный приступ был, -рассказывает Филюс.

С приюта брата и сестру отправили в Узянский детский дом. Мария Калуцкая вспоминает, что дети росли шустрыми и общительными. Филюс показывал отличные результаты в учебе и спорте, активно участвовал в культурно-массовых мероприятиях. В 2006 году он стал участником благотворительной программы «УРАЛСИБ дает надежду: образование, работа, жилье». В числе одаренных детей его переселили в детский дом в Уфе.

Санкт-Петербург

— По программе прошел только я, а сестренку оставили в Узянском детском доме. Я там по ней скучал, и начал устраивать скандалы, требуя её тоже перевести в Уфу. Через две недели Айгуль оказалась рядом со мной, — рассказывает молодой человек.

Выпустившись из детского дома, Филюс поступил в колледж. Попал в плохую компанию, начал выпивать, не ходил на пары. В итоге его отчислили и забрали в армию. По возвращению военкомат предложил парню учиться военному делу в Санкт-Петербурге. Филюс согласился и поехал в северную столицу.Для поступления не хватило нескольких баллов по математике. Молодой человек решил не возвращаться и начал жить в Питере с 300 рублями в кармане. Ему удалось получить бесплатную койку в гостинице для сирот, а вот на еду пришлось зарабатывать.

— Первое время денег совсем не было. В метро перепрыгивал турникеты, не ел несколько дней. Потом устроился в одну из забегаловок печь блины. Поступил в колледж при СПБГУ. В это время начал очень скучать по Родине, хотел вернуться, — рассказывает он.

«Живите там»

Последней каплей стало известие о смерти матери. Молодой человек собрал свои вещи и поехал домой. После похорон Филюс решил остаться, к этому времени Айгуль тоже покинула детский дом, и им надо было где-то жить.

— Узнав, что сиротам положено жилье от государства, мы обратились в отдел опеки и попечительства администрации Белорецкого района. Там заявили, что за нами закреплен дом нашего деда, «живите там», — рассказывают он.

То, что дом почти развалился, никого не волновало. Многие годы они пытались добиться справедливости, обращаясь в опеку, но ответ был один. Айгуль к тому времени обзавелась семьей, родила дочь. Через какое-то время не выдержала — отказалась от своего права на жилье — купила небольшой дом, использовав материнский капитал. Сегодня в однокомнатном доме живут пять человек: Айгуль с мужем, двое маленьких детей и Филюс. На подходе третий малыш. По словам молодого человека, он не может позволить себе отдельную квартиру: работая поваром, зарабатывает всего лишь 15 тысяч рублей в месяц, тогда как съемное жилье стоит 10 тысяч рублей.

Когда ребёнок выпускается из детского дома, выплаты ему составляют около миллиона рублей, и ему эти деньги дают в один день. Тут возможны два не очень хороших расклада события. Первый, это когда не очень хорошие люди «пасут» его счёт и в момент, когда ему всё начисляется, обводят детдомовца вокруг пальца. Второй, когда сирота не знает и не умеет тратить деньги, сумма улетучивается достаточно быстро и не по назначению. Остается надеяться, что воспитателей в детских домах, подобных Марии Калуцкой, болеющих за детдомовских детей как за собственных, будет становиться больше.

Материал подготовила Анастасия Ширина, бфурал.рф

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.