— Не могла я сидеть дома, когда над Родиной нависла такая страшная опасность, — говорит Мария Игнатьевна. — В 1942 году отправилась на фронт, где уже воевали отец и брат.
Военную подготовку 21-летняя Мария проходила в Куйбышеве. «Впервые брать в руки оружие было страшно, а на фронте, в Сталинграде, было уже не до страха, – вспоминает ветеран. – Я была наводчицей зенитного орудия. Стрелять приходилось дни напролет. А вокруг рвались бомбы и снаряды…»
Самым тяжелым испытанием стала ночь переправы через Волгу. «Весь Сталинград был в дыму. Горели здания, земля… Даже река пылала!»

Возможно, судьба моего коллеги Вячеслава Гавриловича Строкина сложилась бы иначе, если бы не война. В детстве Слава учился в 45-й уфимской школе, прекрасно играл на рояле, флейте и трубе. А потом началась война. Защищая Москву, в ноябре 1942 года погиб его отец. С этого времени у десятилетнего пацана появилась цель – отомстить фашистам за его смерть. Эта мысль не давала ему покоя, даже снилось, как он то на танке, то на коне громит ненавистного врага.
Три раза Слава убегал на фронт – садился на проходящие поезда, но его постоянно возвращали в Уфу. Наконец работники транспортной милиции, которым изрядно надоело возиться с беглецом, дали ему совет: «А ты заберись в вагон к зенитчикам!»

Мансур Абдуллин совершил подвиг на Курской дуге. 10 июля 1943 года в районе села Молотычи Курской области командир орудия 167-го артиллерийского полка, 24-летний старший сержант Мансур Абдуллин в составе батареи отразил три атаки пехоты, которая поддерживалась 60-ю танками противника и бомбардировщиками, сбросившими на огневые позиции батареи около 150 авиационных бомб и несколько сотен снарядов и мин. Прямой наводкой расчет Абдуллина уничтожил восемь танков (из них три «Тигра»). Вместе со своим наводчиком Абдуллин стрелял по пехоте и танкам врага до тех пор, пока не вышло из строя орудие. В этом бою отважный гвардеец-артиллерист был тяжело ранен осколками снаряда, но выжил…

Читайте далее…

«…Отец знал, что не вернется. Об этом сказал он 14-летнему Адигаму Искужину, соседскому мальчику, который работал вместе с ним и учился у него игре на курае (потом стал «отцом» кураистов, воспитателем целого поколения кураистов).
 А маме рассказал один сон: «Возвращаюсь с работы на лошади, вдруг с ясного неба меня ударила молния. Не вернусь, наверное… Не знаю».
Рано утром 23 марта 24 мужчины собрались недалеко от реки Сакмар и стали прощаться с семьями. Мой отец взял курай и сыграл свою любимую мелодию «Пеший Махмут». И повезли отцов на лошадях в город Магнитогорск, а оттуда – прямо на фронт.
Без остановки их ведут вперед. В одном письме отец писал: «Все идем и идем вперед. Рядом беспрестанно разрываются бомбы. День ли, ночь ли – не отличить. Усталость в такой степени, что на ходу спим и видим сны, а во сне я вижу только вас». От отца пришло только три письма, а наших писем он не получил ни одного….»