«В зоопарке смертельно ранило слона. Кусочек его мяса спас нас от смерти». 75 лет со дня прорыва блокады Ленинграда

18 января 1943 года ходе операции «Искра» войска Волховского и Ленинградского фронтов прорвали блокадное кольцо. Связь города с большой землей была восстановлена. К тому времени в Ленинграде оставалось около 800 тысяч жителей, а унесла блокада более миллиона человек.

К сожалению, все меньше остается людей, переживших те страшные годы. В прошлом году ушла из жизни Вера Ивановна Баширова — участница Великой Отечественной войны, красивая, интеллигентная, доброжелательная женщина, председатель Клуба фронтовых подруг Советского района столицы. Когда началась война, Вера Ивановна жила в Ленинграде. Она рассказывала, что была студенткой транспортного техникума. Юные девочки рыли траншеи и ставили противотанковые надолбы. Вскоре в городе начался голод. Жителям стали выдавать  125 граммов хлеба на человека.

Вера Ивановна вспоминала, как однажды ей довелось попробовать мясо слона. В самом начале войны, когда отец ушел на фронт, она подрабатывала в Ленинградском зоопарке. Во время бомбардировки слон получил смертельное ранение, и каждому работнику дали по 250 граммов слонины. Вера несла кусочек мяса, как драгоценность. Вместе с мамой и сестрой они сварили суп, и это спасло их от голодной смерти.

Вскоре семнадцатилетняя Вера вместе с подругами получила задание — составлять списки умерших. Студентки убирали тела людей, погибших от голода, искали детей, оставшихся одних. Девчат самих шатало от недоедания, но они бродили по улицам Северной столицы, заглядывали в промерзшие, настежь распахнутые квартиры. Перед ними представали картины одна страшнее другой. В одном доме по умершей молодой женщине ползал еле живой, но еще плачущий, малыш. В другом помещении мать качала мертвого младенца и не отдавала его: «Подождите, я тоже скоро умру, вместе похороните…»

Около года Вера прожила в блокадном Ленинграде, а потом, окончив курсы медсестер, ушла в Красную Армию. Служила санинструктором в составе военно-санитарного поезда, который вывозил раненых с передовой в тыловые госпитали. Девушка была ранена в ногу, контужена. Победу встретила в Германии.

Мы всегда будем помнить Веру Ивановну — живую, искреннюю, улыбчивую, синеглазую. Ветеранам столицы очень ее не хватает.

_________________

Об истории одной семьи, эвакуировавшейся из блокадного Ленинграда в Уфу, рассказал сайт mir24.tv

«Мой родной дядя, мамин брат, работал на одном из оборонных ленинградских заводов. Его еще в начале войны эвакуировали в Башкирию. Дядя ходатайствовал об эвакуации и наших семей. В 1943 году нас эвакуировали на катерах через Ладожское озеро, семья дяди попала на первый катер, а мы на второй. За нами шел еще третий, а потом второй и третий катера поменялись местами, и в тот, что шел перед нами, попала бомба. Дядины родственники видели с первого катера, как «наше» судно пошло ко дну. В Уфе они сообщили родственникам, что мы погибли. Так что, когда мы добрались до Уфы, они глазам своим не поверили», – рассказывает Татьяна Мавросоввиди.

Ехали на эшелоне до Уфы месяц, вспоминает блокадница. «Мама и бабушка в дороге оборачивали вокруг туловища мокрые пеленки младшей сестры Нины и на себе сушили. Я так и не ходила от голода, хотя мне исполнилось четыре года. У мамы с бабушкой стали сильно опухать ноги, у них начался тромбофлебит», – вспоминает женщина.

«Нас расселили в Черниковке в бараках, расположенных на Северном рынке. В каждом из бараков жили с десяток семей – в комнате по три семьи. В Уфе я заболела золотухой – меня всю сковало, глаза не видели, голова покрылась болячками, как шапкой. Думали, я останусь лысая, но ничего – оклемалась», – рассказывает Татьяна.

«Первое впечатление от Черниковки – бабушка на улице увидела, что на помойку кто-то выбросил листья капусты и картофельные очистки. Приходит домой и говорит сыну, нашему дяде, вот какое безобразие, люди еду выбрасывают, надо пойти все это собрать и сварить на ужин. Дядя заплакал, говорит: «Мама, ну что ты! У нас здесь еду покупают, а не по помойкам собирают», – вспоминает блокадница.

«Бабушка еще долго не могла переключить сознание. Они с мамой рассказывали, что первое время ходили, как дурные, потом, конечно, восстановились. Бабушка дожила до 92 лет, читала без очков и до последних дней находилась в абсолютно здравом уме. Раньше всех ушла из жизни наша прабабушка – через два года после эвакуации, еще когда мы жили в бараке. Сколько ей было лет, не помню, но далеко за восемьдесят».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.