История, рассказанная участником Великой Отечественной войны из Балтачевского района.
Сентябрь 1953 года, деревня Тошкурово Балтачевского района. Прошло 13 лет, как меня призвали на службу, а потом на войну, и вот я вернулся домой. Даже не верится! Ничего не изменилось, только забор покосился. Колодец на месте; достал воды, напился, помыл лицо холодной водой. Усталость прошла, на душе стало легко-легко. Хотелось увидеть жену и сына, ему уже 15 лет, но он меня, конечно, не узнает. Так сильно сжалось сердце от волнения перед долгожданной встречей.
Вдруг в глубине двора показалась красивая черноглазая девочка лет десяти. Я представился путником. Потом оказалось, это дочь моей сестры Хафасы. Девочка сбегала домой и, вернувшись, сообщила, что дедушка разрешил мне остаться на ночлег.
Я осторожно зашел в чистый дом. Печка, кровать, стол и посудный шкаф – все было на месте, как будто вчера тут был. На деревянной кровати на белом войлоке лежал седобородый старик. Это был мой отец. В глаза бросилось, как он осунулся, похудел, постарел. Сердце забилось так тревожно и сильно, что, казалось, отец услышит, как оно бьется. Мне хотелось его крепко обнять, поцеловать и сказать, что я – Мутахар, сын твой, но была причина сразу не признаваться: боялся, что отца хватит удар. Я представился путником: иду пешком от станции Чернушка в Елгабашево (выдуманная мною деревня), очень устал. Девчушка по велению деда накрыла стол, вскипятила чай в самоваре. В нашем, очень знакомом, том же самоваре.
Мы разговорились со стариком. Казалось, он давно ни с кем не беседовал и никому душу не изливал. Живет со своей дочерью Хафасой и внучкой Нафигой. После войны, в 1946 году, Хафаса развелась с мужем и вернулась в отчий дом. Работает в колхозе; сегодня допоздна готовят красный обоз, сдают урожай государству.
Старик присел и долго молча рассматривал меня. Я нарушил тишину и спросил кто еще есть из родных. Моя душа разрывалась: так хотелось увидеть мать и узнать все о родных – четырех братьях и четырех сестрах, про своих жену и сына! Мой дорогой рано состарившийся отец, а было ему 73 года, глубоко вздохнув, заговорил дальше.
«Семья была большая; три сына живыми вернулись с войны. Старший сын Габдулхай во время войны был в трудармии, где подорвал здоровье. Год назад у него родился внук Рашит. Второй сын Архам дольше всех был на войне, был на передовой, был дважды ранен. В этом году у него родилась третья дочь. А сын Масхар живет на станции Куеда Молотовской области (ныне Пермский край), детей нет. Муж дочери Гулхаи Хасаньянов Имай воевал под Сталинградом, вернулся с ранением. У него есть дочь. Другой зять, Фаукыль Ашарапов, муж Гульанисы, тоже был на Сталинградском фронте, воевал до конца войны, вернулся живым. Живет в райцентре Татышлинского района. Все имеют множество наград и медалей».
Старик ненадолго замолчал, перебирая в памяти события войны. «Двое сыновей не вернулись – будь проклята эта война! Они воевали под Сталинградом. На Аухата пришла справка как о без вести пропавшем, даже могилы не осталось. После войны вернулся его фронтовой друг Ахматша и сказал, что своими глазами видел как Аухат погиб от снаряда».
Наступила продолжительная тишина. Старик заново мучительно переживал потерю сыновей.
«Самое большое горе было для меня и для моей жены – неизвестность о младшем сыне Мутахаре. Его призвали на срочную службу в возрасте 27 лет в феврале 1940 года. У него осталась семья, сын. В тот морозный день мы его проводили на колхозной лошади до военкомата в деревню Татышлы. Завернулись в тулуп, всю дорогу разговаривали, строили планы на будущее. Решили вторую половину дома достроить для семьи Мутахара после службы. Но не суждено было; ни печь не сложили, ни окна, ни двери так и не поставили, руки не поднимаются. Сын его умер от болезни. Жена, посчитав себя лишним ртом, ушла из их семьи и впоследствии вышла замуж. От Мутахара приходили письма из Ленинграда, потом решили, что он попал в блокаду. Летом 1942 года пришло письмо, что он пропал без вести».
Я все ждал, когда же зайдет мать, не выдержал и спросил: «А у тебя старуха есть? Где она?» Из глаз старика брызнули слезы. «Нет ее, похоронили три месяца назад. Она все время хлопотала по дому, наводила порядок, приговаривая, что Мутахар скоро вернется, а он любил чистоту. Мать не верила, повторяла, что он жив и очень сильно ждала его. Рассказывала сны, что он идет и не может найти дорогу домой, в лесной чаще ищет тропинку. Потом даже тронулась умом в многолетнем ожидании сына, из тряпок лепила пироги к его возвращению. В последний день перед смертью ее долго не было дома. Вернувшись уставшей и голодной домой, она высыпала из мешочка какую-то траву. Это был щавель. «Мутахар любит пироги из щавеля, надо высушить». Легла спать с сильной головной болью и больше не проснулась».
Я тихо украдкой заплакал от горечи и отвернулся, чтобы отец не заметил.
Попив чаю с принесенным сестрой молоком, я немного успокоился и поинтересовался судьбой младшей дочери, моей сестры Фаимы, назвав ее по имени. Так я, проговорившись, невольно выдал себя. Отец насторожился, в его глазах был немой вопрос. Он взял в свои руки мои, погладил их и по жестким длинным ногтям узнал меня. Взглянул мне в глаза, соскочил с места, схватил меня за рубаху и вскрикнул: «Сволочь! Ты же Мутахар!!!». Мы крепко обнялись и долго так стояли, не отпуская друг друга. Мы громко плакали, не скрывая слез. Не передать словами как прошла та встреча после многолетней разлуки!
Нашим разговорам не было конца. Пережить войну помог огород, сажали картошку, держали корову. Сестра Фаима заготавливала сено, дрова. Сейчас замужем, растит детей.
Потом я осторожно, чтобы сильно не растрогать душу отца, рассказал, что случилось со мной. В июне 1942 года я, будучи раненым, попал в плен. Был узником фашистских лагерей. Четырнадцать раз меня ставили на расстрел, но об этом я умолчал. И вообще о том, что там пережил, не стал рассказывать, мне очень тяжело об этом вспоминать. После освобождения из плена меня судили. Сталинские тюрьмы, тяжелый труд на лесозаготовках, болезни – вот почему я тринадцать лет не возвращался домой. Но Родину я НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЛ!
***
Старик ласково гладил сына по голове. Свои чувства он не мог выразить словами. До возвращения сына мать не дожила всего три месяца.
На следующий день сестра испекла пирог с щавелем. Это был последнее угощение от его мамы. Запах и вкус этого пирога навсегда остался в памяти младшего, самого любимого сына.
Равзина Архамовна Ахмадышина (Габдуллина), Эльвира Флоридовна Зартдинова.