«…Зафиксировать руку было нечем – не было не то что гипса, даже лубка. Пришлось привязать штык от винтовки. Так молодой человек попал в витебский госпиталь.
– Народу там было столько, что на меня никто не обращал внимания, — рассказывает ветеран. Началась гангрена. Когда наконец оказался в операционной, хирурги при мне спорили, отрезать руку или нет. И тут подошел пожилой доктор: «Что это вы там ворожите?» Посмотрел на меня – молодого, кудрявого – и воскликнул: «Да что вы придумали – парня хотите оставить без правой руки! Сделайте разрезы, все разбитые косточки уберите и загипсуйте!» Потом я выяснил, что моим спасителем был знаменитый хирург Бурденко…»

«…Помню, заставляли нас молотить палкой колосья, а бригадир достался хороший, добрый, никогда не ругался. Мы же дети были. Вот бригадир и говорит нам: «И чего это вы, девчонки, голодуете? Давайте я вас научу! Принесите из дома скалки, нашелухайте зернышек из колосьев, а потом бегите в лес – и кашу там сварите. Только осторожно – смотрите, чтоб никто вас не увидел!» Так мы и делали, так и выжили. Это уж потом я поняла, как рисковал наш бригадир – за такой совет его и арестовать могли…
Я добрая была, говорю подружкам: «Ой, наелась, пить охота!» Схвачу миску с недоеденной кашей – и бабушке несу. Она на печке лежала, от голода, слабости ходить не могла.
А знаете, как мы пахали? Лошадей, коров не хватало – так сами женщины да девчонки в плуг впрягались! К плугу привяжешь веревки-постромки – и вперед…»

«…Пример героического пути – судьба Алексея Николаевича Силкова. Он был призван в армию в 1942 году. Окончив пехотное училище, в звании младшего лейтенанта оказался на фронте. Мужественно воевал, получил звание старшего лейтенанта. Но 4 сентября 1943 года получил тяжелое ранение в ногу и девять месяцев провел в госпиталях.
Возвратившись домой, он, вздохнув, произнес: «Все, отвоевался я, детки». Но инвалид войны не сидел сложа руки. Сначала работал бухгалтером в колхозе, потом – секретарем Ямакаевского сельсовета Благоварского района…»

«…До войны Павел Антипов работал лесничим. В 23 года ушел на фронт, воевал под Белой Церковью. Там отряд попал в окружение. В страшной схватке молодой боец был контужен, потерял сознание.
– Отец очнулся от боли – его пинали сапогами немецкие солдаты, – рассказывает Антонина Голубкова. – Они-то и взяли его в плен. Так папа оказался в Освенциме. Из концлагерного ада бежал дважды, но фашисты догоняли его, избивали и возвращали в лагерь…»

«…Мидхат Файзуллович вспоминает, как ему удалось отправить подарок отцу – купленную у приятеля-грузина опасную бритву. К посылке он приложил записку: «Уезжаем на 
фронт, а это тебе на память – чтобы я живым-здоровым вернулся». Отец берег бритву всю войну – и правда, не получил сын на фронте ни одного ранения.
Сначала Карачурин служил в фоторазведке, потом его отправили учиться на топографа. И в 1944 году попал он в самое пекло – на Курскую дугу. Вот что удивительно: этот человек никогда не говорит о невзгодах. «Я жил легко», – повторяет Мидхат Файзуллович…»

«…– Хорошо помню один эпизод, – вспоминал ветеран. – Прямо на нас идут два немецких танка и стреляют непрерывно. Каких-то двести метров осталось! Залег я в немецком окопе, с другой стороны – сержант Корольков. Видимо, он решил поглубже окопаться, попросил у меня саперную лопатку. Я кинул ему инструмент, Корольков попытался поймать… и был сражен огнем вражеского танка. Немецкие танки наступали все наглее, но мы подбивали их! Видели, как фрицы, спасаясь, пытались убежать с поля боя через наши окопы, но находили смерть…»

«В августе 1942 года радиороту разместили в спортзале двухэтажной школы. В оконных проемах (а стекла повылетали от бесконечных взрывов) отсвечивало кровавое зарево – горели улицы города. Стараясь не обращать внимания на грохот снарядов и свист пуль, радисты поставили приемники на пол и лежа принимали радиограммы.
– Наш полк находился в прямом распоряжении штаба фронта. Именно к нам стекались донесения со всех подразделений, которые мы передавали в генеральный штаб, – рассказывает Келя Григорьевна. – Когда начался налет авиации, кабели оказались оборванными. Но нельзя же оставить штаб фронта без связи! Радисты дождались темноты и ночью перебрались по полыхающим сталинградским проулкам на окраину города, к кладбищу. Там они наспех вырыли землянки, установили приемники, восстановили связь и снова вышли в эфир…»

– Поздно вечером уставшие, голодные, возвращались мы в землянки, – вспоминал ветеран. – Шли и песнями поднимали себе настроение. Среди нас были два русских парня – настоящие певцы. От их заливистых голосов мурашки по телу бегали. Остальные ребята старались их поддерживать. Среди татарских и башкирских воинов тоже были искусные певцы, они пели про Урал, Дему, Агидель, о любви и соловьях. Забывая про все на свете, мы не замечали, как возвращались в гарнизон.
Командиру взвода Хабибу Назарову приходилось освобождать от врага много городов и деревень. Когда воевали за Украину, отряд попал в окружение, но благодаря смекалке и мужеству удалось прорвать «чертово кольцо».

«…- Мы с Георгием Иустиновичем прожили тяжелую, но в то же время счастливую жизнь, — рассказывала она в своем последнем интервью. – Мы воспитали двух замечательных 
дочерей. Что касается мужа, то он был образцом для детей. Скромный был. Любил все делать своими руками. Чинил сам любую бытовую технику… Вы просите рассказать о
чем-нибудь невероятном из его судьбы? Что ж, расскажу… Помню реку Шпрее в Германии. Мы штурмовали Берлин – берлогу фашизма. Под вечер шесть наших штурмовиков отправились поставить дымовую завесу над окопами врага. Но летчиков встретил мощный заградительный огонь. Как быть? Чтобы не подвергать опасности жизнь боевых товарищей, Мушников повернул самолеты назад. За такой самовольный поступок ему грозил военный трибунал…»