«…Во время войны для нашей семьи начались черные дни. Немало пришлось хлебнуть горя в оккупированном гитлеровцами селе Ревовка. Это вспоминается как страшный сон. Когда в село ворвались фашисты, мне было семь лет. Все молодые парни и мужчины ушли в леса к партизанам.
Фашисты зверствовали над мирными жителями, стариками и детьми. Вооруженные до зубов, они рыскали по хатам. Подозреваемых в сотрудничестве с партизанами вешали или расстреливали, а дом поджигали. Наша мама никуда не могла бежать с пятерыми детьми…»

«– Тут-то и начались большие мытарства, – говорит ветеран. – Нам предстояло пройти пешком длинный путь. Шли мы ночью, а днем, пока светло, копали
в каменистой земле траншеи. Сутками не ложились спать, дремали прямо в строю: идешь впотьмах и спишь на ходу. Иногда споткнешься, откроешь глаза – и снова шагаешь. С питанием было плохо: нам привозили раз в день пшенную кашу. Но и есть-то не хотелось! У нас было одно стремление: окопаться, чтобы сохранить жизнь. А потери уже были… Немцы, летевшие бомбить Сталинград, видели нас, идущих в чистом поле, и обстреливали на бреющем полете…»

В упомянутый бирский период Свиридов служил в музыкальном взводе, который устраивал концерты для жителей Бирска, а также выезжал с концертами в Уфу. Композитор делал переложения популярных военных песен для духового оркестра. Несмотря на суровые казарменные, отнюдь не творческие условия военной службы, он не прекращал композиторскую работу и сочинил «Песню смелых» о моряках. А на его сборнике «Песни странника» на стихи древнекитайских поэтов указана фактическая дата – 1941-1945 годы.

«…Его мама, выйдя замуж за вдовца с тремя маленькими детьми, родила еще четырнадцать мальчиков и девочек и прожила 98 лет, а бабушка Бибинур по линии отца умерла, когда ей исполнилось сто шестнадцать! «Мой отец был мастером шорного дела, – вспоминает ветеран. – Жили мы небогато, но дружно. Очень я любил учиться – после каждого класса почетные грамоты получал. Хотел стать ветеринаром, но война не дала…»
Абудара Махмутьянова призвали в армию в 1942 году. Сначала он окончил ускоренные курсы радистов-связистов, потом, еще более спешно, – танкистские курсы. Стал водителем, а затем и командиром танка

«Военная биография Панова началась в 1942 году – он стал авиатехником полка в Закавказском военном округе. В жестоких боях отстаивал город Баку и по праву гордится медалью «За оборону Кавказа».
В 1944 году Александр Иванович окончил Руставское авиационное училище истребителей, а после войны получил специальность летчика гражданской авиации. До 1953 года работал в Вильнюсе. Там посещал художественную студию, создал первые скульптурные работы и начал участвовать в выставках.
Через десять лет ветеран переехал в Уфу – начал работать в летной службе моторостроительного завода. Летал на ЛИ-2, выполняя ответственные рейсы. А все свободное время отдавал любимому делу, ставшему второй профессией, – искусству скульптуры….»

«…Самое поразительное, что, понюхав пороху и хлебнув солдатского лиха, пережив смерть товарищей, он не озлобился, не очерствел душой. Я помню, как он с благодарностью вспоминал простую немецкую женщину, которая спасла его – обессилевшего, истощавшего советского солдата, отставшего от своих и пять дней плутавшего по лесу.
Мне жаль, что мало я запомнила из рассказов отца о его фронтовых буднях. Но это и немудрено – я родилась спустя годы после войны. Но нравственные уроки отца, тепло родительского дома мы, четверо детей Бигловых, пронесли через всю жизнь…»

«…С 7 по 9 апреля огневой взвод артиллерийской батареи 665-го стрелкового полка под командованием лейтенанта Гилязетдинова сражался за село Тархан (ныне – село Вишневки). Прямой наводкой наши артиллеристы разгромили три дзота, две батареи тяжелых минометов, три противотанковые пушки врага. А через месяц – тяжелейшие бои на Сапун-горе, где тот же огневой взвод уничтожил два танка и два штурмовых орудия.

Что испытывал двадцатилетний лейтенант Гилязетдинов 9 мая 1944 года, когда видел, как под шквалом вражеского огня один за другим погибают его боевые товарищи, а к позиции неумолимо приближаются фашистские танки? Никого из ребят в живых не осталось – только Тазетдин. Измученный страшным боем, тяжелораненый, он не сдался – собрал все силы и, теряя сознание от боли, подбил еще один вражеский танк…»

«……К утру нашли только половину дивизии. Многие бойцы замерзли, другие еще брели где-то, надеясь на спасение. «Ночь. Мощный снегопад не дает сориентироваться, – рассказывал ветеран. – Полуобмороженные, идем в забытьи, не знаем куда.  Сколько часов шли, не помню. Добрели до жилья – это был поселок Качалинский, в нем дислоцировался  противотанковый дивизион….» Утром, когда комвзвода Зинатуллин подошел к окну госпитальной палаты, ноги  подкосились от страшной картины: весь двор был заставлен штабелями, сложенными из замерзших солдат. Уже не было места, а трупы, как дрова, везли и везли…